Бездушная граница

Еду я из Риги в Москву в общем вагоне. Зашли две бабушки в купе. Сидели позади наискосок от меня. Общались. Про кулаков, про имперскую Русь, про советский союз. Про сына в больнице в Москве. Про таблетки, которые надо пить каждые полчаса.

Проводница проверила документы.Через полчаса раздала непонятные карточки всем у кого русское гражданство. Пока я думала, что написать в пункте «Цель поездки в Россию», бабушки уже разлили чай и начали есть варенье. Еще через полчаса по вагону начала гулять папка с табличкой. В табличку вписываешь кто ты и номер своего паспорта. Покончив с бумажной макулатурой, я оглянулась назад. Бабушки в то время заполняли карточки и рассматривали паспорта друг у друга.

IMG_4804
IMG_4789
«А где же у вас вид на жительство?!» – вскрикнула вдруг на весь вагон одна из них. «Какой такой вид на жительство?» – пробормотала другая. Ей было 80-85 лет на вид. «Ну такая карточка, беленько-розовая пластиковая» – продолжала волноваться бабушка помоложе на вид. «Не знаю я никакой карточки, у меня паспорт есть» – ответила старушка. «Так вас же в Россию без нее не пустят» – не унималась другая и побежала в соседнее купе к другой бабушке советоваться. Через 5 минут их вернулось двое и начали кудахтать: «Так как же вы так! У всех должна быть эта карточка. Вам надо сходить с поезда. Иначе на границе вас высадят ночью». Старушка все это слушала с широко открытыми бледно-голубыми подслеповатыми глазами. Постепенно ее руки начали дрожать. Судорожно она начала копаться в сумке. Перебирать кошельки, старые косметички для таблеток. Из косметичек появлялись завалявшиеся бумажки.

«Или, может быть, у вас вообще нет этой карточки? Тогда вам точно надо выходить и возвращаться. Дома подавать документы и две недели ждать, когда карточку сделают» – кудахтала гостья из соседнего купе.

«Да как же возвращаться? Я же одна не доберусь. Я же к сыну в больницу в Москву еду. Я же… я же Россиянка» – голос бабушки начал надламываться. Из сумки в ее подернутых венами руках появлялись все новые и новые конверты. Кошелек был проверен два раза, паспорт был перетрясен раз пять. Заветной пластиковой бледно-розовой карточки не было.

«Ну вам только выходить. Как вы вообще живете? Почему вы не получили эту карточку?» – не унималась толстая старуха-гостья с бледными короткими волосами.

«Да я не знаю, мне никто ничего не сказал. Я же к сыну, к сыну в больницу еду. Мне же обратно уже одной не добраться» – сказала бабушка и заплакала. Руки у нее теперь не дрожали, а ходили ходуном.

IMG_4792

Мне стало страшно. Не верилось, что это действительно так. Из-за пластиковой бумажки бабушке придется сейчас выйти из поезда. Я сбегала за водой и попросила бабушку успокоиться. Мы начали вместе перебирать ее сумки. В окно глянуло заходящее  солнце. Злобная тетка-соседка возвышалась и не умолкая восклицала: «Как же вы без этой карты живете?!».

Через полчаса стало понятно, что у бабушки точно нет с собой вида на жительство. Его не было ни в одной из косметичек. Не было в толстой тряпочной потасканной папке на замке. Там была только масса больничных листков из центра для слепых и четыре латышских шоколадки для внуков. Не было ее и среди белья и чистых стареньких сорочек в перевернутой верх дном тележке.

Бабушка плакала и проверяла в сотый раз старый потрепанный кошелек, когда кто-то позвал проводницу, полную женщину старше среднего с выкрашенными в бурый цвет волосами. «Ну что, где у вас пластиковая карточка? Нету? Ну сходите тогда сейчас, через границу вас никто не пропустит» – вынесла она вердикт.

Двухминутная остановка поезда была через пять минут. Все вещи бабушки были вывалены на ее сиденье, между ними проглядывали выпотрошенный кошелек и косметички. Бумажки ворохом лежали поверх всего. Старушка перебирала упаковки таблеток, пытаясь прочитать «Валерианка» на одной их них.

Мы проверили автобусы, которые шли из маленького населенного пункта, где останавливался поезд, до Риги. Последний был в 21:30 через три часа после того, как бабушка выйдет. В полночь он придёт в Ригу. Деревня, где живет бабушка в трех часах езды от Риги на автобусе, который ходит один раз в день. У бабушки нет телефона и есть 50 евро, которые она только что судорожно высунула и затолкала обратно в кошелек.

Я попробовала позвонить подруге из Риги, которая могла бы встретить бабушку. Но связь не работала. «Да она не доберется до этого автобуса. Тут от станции до автовокзала полчаса добираться еще на двух троллейбусах» – «обрадовала» вредная соседка.

Поезд подходил к станции. Уже начали звенеть тормоза. Бабушка плача с трясущимися губами и руками заталкивала последнюю бумажку вместе с сорочками в тележку. Другая помоложе подскочила и начала прыгать вокруг нее со стареньким черным пуховиком из которого там и там повылезали куски синтепона.

«Вам отсюда не выйти, надо идти через три вагона. Там перрон будет. Эти вагоны прицепные, до перрона не доедут» – через плечо бросила проводница, проходя мимо.

Поезд причалил. У бабушки две минуты, чтобы выйти из вагона. Та, что помоложе вызвалась ей помочь, перед этим пихнув мне в сумку две бутылки рижского бальзама. «До границы довезете, а там я у вас заберу. Скажете, что гостинчики друзьям везете. А то вот бабушка сходи, мне некому дать» – сказала она и посеменила с тележкой в сторону выхода.

Старушка с пустым взглядом и дрожащими руками поплелась за ней. Я еще раз попробовала набрать номер Кати, подруги из Риги, но звонок не прошел. Про автобус обратно бабушке сказали мимоходом, да она уже ничего и не слышала.

Поезд начал отходить, когда Катя мне перезвонила. Я взяла трубку и поняла, что уже поздно. Из грязного окна тамбура я увидела кучку провожающих людей и одинокую бабушку, стоящую совсем близко к рельсам. Слабыми руками она держала ручку тележки, в другой была наполовину раскрытая сумка. В своей черной беретке на кудрявых седых волосах она была беспомощно маленькая и сгорбленная. Я надолго запомню ее мокрый взгляд, уставленный в уходящие вагоны. И трясущиеся руки, которые так и не нашли глупую и бездушную пластиковую карточку.

***
Вагон ехал дальше. Постепенно соседи из купе начали забывать несчастную бабушку, которая осталась одна на перроне. Женщине с бальзамом позвонила родственница. Она на весь вагон: «Представляешь, бабулечка 80 лет поехала без вида на жительство. Пришлось сходить перед темнотой».

Я спросила у соседа, сидящего напротив, как так у нее могло быть русское гражданство и латышский вид на жительство. «Она русская, вернулась, наверное, в Латвию перед развалом союза. Потом могла выбрать какое гражданство взять, русское, латышское или вообще никакое. Для латышского надо выучить язык и историю Латвии, что на старости лет не так то просто. Поэтому она выбрала русское, как и я. Просто про этот вид на жительство ей доходчиво не объяснили», рассказал он, «Я очень часто езжу. Помню, дедок ехать сел и по пути понял, что забыл паспорт. Пришлось сходить. Я такие сцены каждый раз вижу. И тут никакие слезы не помогут. Выпустят в России, но обратно в Латвию не впустят».

Потом он уже начал больше про себя рассказывать: «Мне не нужно Латвийское гражданство, зачем оно мне? И язык я их не знаю. А почему в Россию не еду? Россия не принимает человека, который жил в Латвии. Попробовать человеку из Риги пожить на Алтае. Да он с ума сойдет. Вот в Латвии не увидишь, чтобы кто-то несся, как сумасшедший на автобус. А в Москве это сколько таблеток нужно съесть, чтобы утром до работы спокойно добраться? И жить я бы хотел в Риге, потому что в Москве я не отдыхаю,  там все время быть надо в Тонусе. И отдыхать и расслабляться лучше в Латвии, а работать в России».

-Вот вы откуда?
-В Оренбурге родилась.
-У меня есть парень из Оренбурга, татарин. Вот он один раз в Европу съездил и говорит: «Я бы оттуда никогда не уехал».
***IMG_4803

Мы подъезжали к границе, когда взбудораженная проводница подбежала к нам и спросила «Вы алкоголь везете?». «А что?» спросила я, вспомнив про два рижских бальзама, теплившихся у меня в сумке. «Да вот, мужчина понабрал пива. А у нас ограничение 3 литра максимум». Три «лишних» банки пива приютила соседка из купе напротив. Остальные засуетились и начали считать свои литры. «Прячьте – прячьте, если у кого лишнее. Под подушку прячьте, в куртку. Они там не проверяют. В сумки не прячьте. Будут проверять. Мы опытные, знаем» – проводница вся разгорячилась, видно, в этом вопросе она была явно профессионал.
«Они проверяют сумки?» – удивилась я.

IMG_4796

Мне стало противно и как-то склизко на душе, как будто собираются проверять не мою сумку, а меня саму. Как будто залезут куда-то внутрь зло и нагло. Я сразу вспомнила свои уроки в Голландии, замечательный курс, который назывался «Права человека». Насколько это все идеалистично звучит, когда в не такой далекой от Голландии стране будут нагло и зло залазить в твой чемодан или беспардонно вышвырнут из поезда ночью, если ты забыл пластиковую карточку. ***
Нас проверили четыре раза. Два раза таможня латышская и русская и два раза пограничники обеих стран. Вся двухчасовая эта череда бумажек и проверок меня так вымотала, что в конце я уже не помнила где мой паспорт. В 23:00 по латышскому времени все это закончилось, свет в вагоне выключили и я заметила темный силуэт пробирающейся ко мне «бальзамной» соседки. «А из какого города была та бедная бабушка», спросила я. «Из Лепни, я оттуда же. Это 200 километров от Риги. Я у нее телефон домашний взяла» – ответила она. Я переписала телефон бабушки и мы договорились вместе найти на перроне встречающего ее сына и вместе все ему объяснить. Завтра я ей позвоню.

13.04.2014

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s